ТОЧНОСТЬ И ПОЛЕЗНОСТЬ ИССЛЕДОВАНИЯ НА «ДЕТЕКТОРЕ ЛЖИ» ЛИЦ, ОСУЖДЕННЫХ ЗА СЕКСУАЛЬНЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Предпосылки. Полиграф, или «детектор лжи», все чаще используется при лечении и осуще­ствлении надзора над лицами, совершившими сексуальные преступления, однако проведено мало исследований, направленных на изучение его точности в этих условиях или точности в соче­тании с полезностью. Цели. Исследовать степень полезности и точности исследования с ис­пользованием полиграфа после осуждения лиц, совершивших сексуальные преступления и про­живающих в сообществе. Метод. Используя показатели самоотчетов преступников, изучали их переживания с помощью полиграфа. Результаты. На основе данных самоотчетов точность исследования с использованием полиграфа составила почти 85%. Ложноотрицательные и лож­ноположительные результаты не ассоциировались с демографическими и личностными харак­теристиками, а также с IQ. Большинство преступников считали «детектор лжи» полезным как в лечении, так и в осуществлении надзора. Девять процентов преступников заявили, что сообщили ложные сведения; у них отмечены более высокие показатели (в баллах) невротиза­ции и более низкие показатели добросовестности. Выводы. Полученные результаты свидетель­ствуют в пользу точки зрения о точности и полезности исследования с помощью полиграфа лиц, совершивших сексуальные преступления, в лечении и надзоре над ними. Декларация инте­ресов. Нет. Финансирование детально описано в разделе «Выражение благодарности».

ВВЕДЕНИЕ

Полиграф предложен в качестве полезного инстру­мента в процессе лечения лиц, совершивших сексуаль­ные преступления, и в осуществлении надзора над ними (Blasingame, 1998; Grubin et al, 2004). Сторонники это­го метода утверждают, что он позволяет врачам полу­чить более надежные данные сексуального анамнеза, более точное и полное описание совершенного преступ­ления, кроме того, повышается вероятность выявления проявлений поведения с высоким риском, как результат, можно применить вмешательство до того, как преступ­ление будет совершено повторно. Во многих штатах США регулярные проверки с помощью полиграфа лиц, совершивших сексуальные преступления, являются обя­зательным условием освобождения на поруки или дос­рочного освобождения, подобные меры рассматривают­ся сейчас и в Англии. Хотя исследование, проводив­шееся среди лиц после осуждения, является вспомога­тельным, оно было сфокусировано на полезности, а не на точности. Однако если исследование с помощью по­лиграфа не будет очень точным, полезность его прове­дения будет вызывать сомнение, поскольку обследуемые будут считать, что полиграф не работает. В описывае­мом здесь исследовании для оценки точности и полез­ности использования полиграфа после осуждения ис­пользованы самоотчеты преступников.

МЕТОД

Участники

Были отобраны преступники (п — 321), совершившие сексуальные преступления и участвовавшие в местных лечебных программах для правонарушителей[*] в штате Джорджия (США); из них 176 (55%) согласились при­нять участие в исследовании, включая трех женщин. Возраст участников колебался в пределах 'от 18 до 82 лет (средний 40; s.d. = 12,6). Из этих 176 испытуемых 144 были белыми (82%), 28 (16%) афроамериканцами и че­тыре представителями других этнических групп. Сто пятьдесят правонарушителей (85%) были осуждены за изнасилование, из них 137 (78%) совершили преступле­ния в отношении детей, 12 (7%) — в отношении взрос­лых жертв и один — в отношении и тех и других. Шес­тнадцать (9%) были осуждены за неконтактные сексуальные преступления, восемь (5%) ожидали судеб-

ного разбирательства и два (1%) не были осуждены за сексуальное преступление. Средняя продолжительность участия в программе лиц, совершивших сексуальные преступления, составила 23,5 месяца (s.d. = 23, размах 1-120).

Риск

Сто шестьдесят одного испытуемого исследовали с помощью Static-99 (Hanson & Thornton, 2000). Этот ши­роко используемый актуарный инструмент позволяет оценить вероятность рецидивов сексуальных и насиль­ственных преступлений у взрослых мужчин (в отноше­нии остальных 15 индивидов этот инструмент не при­меняли). Два исследователя, не знавшие о полученных каждым из них результатах, оценили вероятность таких рецидивов у десяти индивидов, при этом их оценки пол­ностью совпали. Основываясь на оценках 161 индиви­да с помощью Static-99, 93 испытуемых (58%) включи­ли в группу низкого риска, 46 (29%) — средненизкого, 19 (12%) — средневысокого и троих (2%) — в группу высокого риска.

Личность

Пересмотренный вопросник-НЭО для оценки лично­сти (Neuroticism, Extraversion, Openness — NEO; Costa & McCrae, 1992) представляет собой инструмент, запол­няемый испытуемым и позволяющий оценить нормаль­ные характеристики личности. Он разработан на осно­ве пятифакторной модели: невротизация (Н), экстра- версия (Э), открытость к опыту (О), гармоничность в отношениях (Г) и добросовестность (Д). Валидные ха­рактеристики по НЭО были получены у 152 (86%) ис­пытуемых. В целом получен высокий показатель (в бал­лах) по шкале «невротизация» (средний 87, s.d. = 21), средний по шкалам «экстраверсия» (средний 101, s.d. = 16) и «гармоничность в отношениях» (средний 120, s.d. = 15) и низкий по шкалам «открытость к опыту» (средний 100, s.d. = 15) и «добросовестность» (средний 114, s.d. = 17).

Коэффициент интеллекта (IQ)

Для оценки IQ была использована вторая редакция Национального теста чтения для взрослых (National Adult Reading Test — NART-2; Nelson & Willison, 1991). Тринадцать испытуемых не выполняли этот тест. Что касается остальной выборки, то средний IQ составил 102 (s.d. = 11,9, размах 75-128).

Прежний опыт проверки на полиграфе

С целью сбора информации о прежнем опыте провер­ки на полиграфе и о восприятии его испытуемым была разработана состоящая из 12 вопросов анкета — Воп­росник о прежнем опыте проверки на полиграфе (Previous Experiences of the Polygraph Questionnaire — • PEPQ; он включен как дополнение к online-версии этой статьи). Вопросник разделен на три раздела. Первый касается ложноположительных и ложноотрицательных результатов, ложных признаний и использования мер противодействия. Второй предусматривает оценку испы­туемыми степени полезности полиграфа, т. е. насколь­ко он помогает им избежать рискованного поведения и повторного совершения преступления, а также в процес­се реабилитации; третий раздел позволяет исследовать восприятие испытуемыми точности проверки на поли­графе (дополнительную информацию можно получить у автора по запросу).

Процедура

Все испытуемые участвовали в лечебных программах, в которых одним из условий участия было регулярное использование полиграфа, пока они посещали психоте­рапевтические группы. Испытуемым сообщили о цели исследования — определить ценность полиграфа в ус­ловиях, когда вынесено решение об осуждении. Им была гарантирована конфиденциальность, все участники дали информированное согласие в письменной форме. Во время индивидуальных встреч, длившихся до 60 минут, они подверглись осмотру, а также заполнили PEPQ — либо сами, либо с другими испытуемыми. Затем они были проинтервьюированы относительно их настоящих обстоятельств и прошлого опыта проверки на полигра­фе; в это же время был проведен Национальный тест чтения для взрослых.

Одобрение исследования комитетом по этике

Исследование было представлено на рассмотрение научных комитетов по этике Нортумберленда, Тайна и Вира. Поскольку исследование проводилось в США, оно оказалось вне полномочий комитета, однако его члены отметили, что решение будет положительное. Сотрудни­ки каждого лечебного центра учли это при рассмотре­нии своего протокола.

РЕЗУЛЬТАТЫ

Точность проверки на полиграфе по данным самоотчетов

В общем 174 правонарушителя предоставили инфор­мацию о проверках на полиграфе в прошлом. Из них 126 (72%) сообщили о завершении в общей сложности 263 подобных проверок, пока они находились на пробации; оставшиеся 48 индивидов (28%) еще не прошли свое первое исследование на «детекторе лжи», но оно у них было запланировано. По словам испытуемых, при про­ведении 225 завершенных проверок (86%) они говори­ли правду и обманывали в 38 случаях (14%). Результат этих проверок на полиграфе был следующим: «ложь не обнаружена» в 197 случаях (75%) и «ложь обнаружена» в 66 случаях (25%) (табл. 1), показатель ложноположи­тельных результатов составил 15%, ложноотрицатель­ных — 16% и общий показатель точности — 85%. На основании самоотчетов испытуемых специфичность проверок (правильная детекция правдивых ответов) со­ставила 85% и чувствительность (правильная детекция лжи) —- 84%. Из табл. 1 также видно, что в 197 иссле­дованиях, в которых результат был «ложь не обнаруже­на», они говорили, что он был правильным в 191 (97%) случае (точность отрицательного прогноза), в то время как в 66 исследованиях с результатом «ложь обнаруже­на» он был правильным только в 32 случаях (48%) (точ­ность положительного прогноза). Вероятность того, что обманывающие индивиды будут названы таковыми, в

5,57 раза (95%-й ДИ 3,97 -7,82) выше, чем в случае го­ворящих правду, тогда как говорящие правду в 5,37 раза (95%-й ДИ 2,57-11,23) чаще, чем обманывающие, будут названы говорящими правду. Площадь под кривой (area under curve — AUC) рабочей характеристики приемно­го устройства (The receiver operating characteristic — ROC) составляет 0,85.

Анализ результатов проверки на полиграфе 126 ин­дивидов, а не сообщаемого ими количества завер.шен- ных проверок, показал следующее: 27 (21%) заявили, что их неверно отнесли к группе «лживых», хотя они сказали правду по меньшей мере в одном случае, и шесть (5%) были отнесены к группе «говорящих прав­ду», когда на самом деле солгали при тестировании (табл. 2). Результаты в отношении этих индивидов не перекрывались.

Ложноположительные случаи

Индивидов, сообщавших о том, что они говорили правду, но неправильно определенных как обманываю­щие (ложноположительные, п = 27), сравнивали с зая­вившими, что они были правильно классифицированы как говорящие правду (истинно отрицательные, п = 64), а также с теми, кто сообщал, что правильно был опре­делен как обманывающий (истинно положительные, и = 29). Значимые переменные были сгруппированы в две категории: анамнестические (возраст, этническое проис­хождение, психологический и психиатрический анамнез, уровень образования, количество проверок на полигра­фе в прошлом, а также риск) и психологические (лич­ность, IQ). Одномерные анализы не выявили никакой значимой разницы между группами по какой-либо из этих переменных.

Ложноотрицательные случаи

Индивидов, которые заявляли, что обманывали, но были классифицированы как «ложь не обнаружена» (ложноотрицательные, п = 6), сравнивали с теми, кто сообщал, что обманывал и был назван таковым (истин­но положительные, п = 29), и с теми, кто говорил, что был правильно назван правдивым (истинно отрицатель­ные, п = 64). Одномерные анализы не привели к каким- либо значимым результатам.

Полезность

Из 126 преступников, которые были протестированы с помощью полиграфа, 114 полностью заполнили Воп­росник о прежнем опыте проверки на полиграфе. Из этих 114 пятьдесят (44%) сообщили, что они были бо­лее правдивыми с должностными лицами, осуществля­ющими надзор над условно осужденными, и с теми, кто проводил лечение, чем если бы полиграф не использо­вался; 39 (34%) сообщали, что это помогало им быть более откровенными в отношении их поведения в семье и с друзьями. Подобные результаты были получены в отношении 45 испытуемых, которые не проходили про­верку и полностью заполнили Вопросник о прежнем опыте проверки на полиграфе, при этом 20 (44%) и 16 (36%) соответственно указывали на то, что ожидание . проверки на полиграфе делало их более откровенными с должностными лицами, осуществляющими надзор над условно осужденными, а также в отношениях с род­ственниками и друзьями.

Относительно проявлений поведения, связанного с совершением преступления, для индивидов, прошедших проверку на полиграфе, он оказался полезным: 71 (56%) из 126 удалось избежать повторного совершения право­нарушения, 80 (63%) — рискованного поведения и 84 (67%) он помог в лечении; подобные ответы были по­лучены у тех, кто ожидал своего первого исследования (рис. 1).

Относительно специфических форм рискованного поведения информация была доступной для 173 муж­чин: 57 индивидов (33%) реже прибегали к мастурбации, сочетающейся с девиантными (связанными с совершен­ным преступлением) фантазиями, 53 (31%) реже контак­тировали с детьми или с потенциальными жертвами, 47 (27%) сократили употребление алкоголя и наркотиков, 44 (25%) реже пользовались порнографическими мате­риалами или покупали их. Однако значимо большее ко-

личество (в %) прошедших проверку на полиграфе, по сравнению с ожидавшими своего первого исследования, сообщали, что они реже посещали места, где можно было наблюдать за детьми (37 против 5,                    = 5,9,

d.f. = 1, Р = 0,01), и реже вовлекались в другие более общие формы рискованного поведения (18 против 1, X² = 4,2, d.f. = 1,Р=0,04).

Относительно восприятия испытуемыми точности полиграфа информация была доступной в отношении 165 человек. Не было выявлено разницы между ранее протестированными на полиграфе испытуемыми и теми, кто не проходил такой проверки. В целом 16 испытуе­мых (10%) считали его не более точным, чем случайное угадывание, 15 (9%) — незначительно точным, 73 (44%) — умеренно точным и 63 (38%) — как «вполне» или «в высшей степени» точным.

Санкции

Двадцать семь из 121 испытуемого, завершившего проверку на полиграфе после вынесения вердикта о ви­новности, сообщили, что к ним были применены пря­мые санкции по результату этой проверки или в связи с сообщением информации во время ее проведения. Чаще всего это было рассмотрение дополнительных вопросов в лечении или в надзоре (78%), хотя двое испытуемых заявили, что их лечение завершилось, и двое — что для них были ограничены контакты с родственниками. Не было обнаружено связи между применением санкций и заявлением о ложноположительном результате (х^{2 =} 3,07, d.f. = 1,Р= 0,08).

С целью проверить, влияло ли применение санкций или ошибочное определение (ложноположительный или ложноотрицательный результат) на восприятие испыту­емым целесообразности использования полиграфа, была создана переменная «общая полезность» путем комби­нирования баллов трех шкал полезности. Никакой раз­ницы в восприятии полезности между теми, кто подвер­гался санкциям, и теми, кто избежал такой участи, не было обнаружено (f₍₎ = 0,38,Р = 0,7), равно как и меж­ду теми, кто сообщал о том, что результат был признан ложноположительным и истинно отрицательным, или между ложноотрицательными и истинно положительны­ми.

Меры противодействия детектору и ложные признания

Только двое испытуемых (2%) заявили о том, что при­нимали лекарственные препараты, для того чтобы «об­мануть полиграф». Оба признались, что и ранее прибе­гали к обману и не были разоблачены. Двенадцать испытуемых (10%) сообщили о том, что делали ложные признания относительно своего поведения на определен­ной стадии проверки на полиграфе в период после вы­несения приговора, и только пятеро из них заявили, что были неправильно определены как обманывающие. Главной причиной ложных признаний в трех случаях было опасение иметь проблемы с должностными лица­ми, осуществляющими надзор над условно осужденны­ми, и в трех других случаях ощущение давления со сто­роны лиц, проводивших исследование на полиграфе. К числу других причин относились: желание произвести хорошее впечатление, «смущение», убеждение, что про­верка пройдена, и желание продемонстрировать привер­женность к терапии.

Значимая разница была обнаружена после проведения одностороннего межгруппового многомерного диспер­сионного анализа с использованием количества баллов по пяти измерениям NEO в качестве зависимых пере­менных и «ложное признание» в качестве независимой переменной (F₍ = 2,46, Р < 0,01). Когда результаты для

зависимых переменных были рассмотрены отдельно, две из них достигли статистической значимости при приме­нении уровня альфа-коррекции Bonferroni при значении 0,01: невротизация (F = 10,08, Р < 0,01) и добросо­вестность (F₍₁₁₀₂₎= 7,83, Р < 0,01). При этом у индиви­дов, дающих ложные признания, был более высокий уровень невротизации (104 против 84) и более низкий уровень добросовестности (101 против 116).

ОБСУЖДЕНИЕ

В нашем исследовании изучался опыт лиц, совершив­ших сексуальные преступления и проживающих в сооб­ществе, которые нуждаются в регулярном обследовании с использованием «детектора лжи» после вынесения приговора. Мы установили, что большинство из них сообщали, что «детектор лжи» был полезен как в плане лечения, так и в отношении избегания рискованных форм поведения и повторного совершения преступле­ний. Однако эти результаты основываются на ответах 55% участников программы, согласившихся принять участие в исследовании, и вполне возможно, что осталь­ные 45% могли бы иметь совершенно другие взгляды на ценность проверки на полиграфе.

Полезность исследования на «детекторе лжи» после вынесения приговора

Наши результаты совпадают с результатами других исследований по изучению полезности проверки на «де­текторе лжи» лиц, совершивших сексуальные преступ­ления, после вынесения приговора; они обычно сообща­ют более полные анамнестические данные о девиантном сексуальном поведении, отваживаются признаться в пре­ступлениях, о которых не было известно, и рассказать о жертвах, а также проявляют бильшую откровенность относительно поведения повышенного риска (Emerick & Dutton, 1993; Ahlmeyer et al, 2000; Harrison & Kirkpatrick, 2000; Hindman & Peters, 2001; Grubin et al, 2004; Madsen et al, 2004). Доказано, что бйльшая открытость преступ­ников позволяет уточнить цели лечения, способствует вовлечению их в этот процесс, помогая преодолеть от­рицание. Кроме того, благодаря большей открытости преступников им легче придерживаться планов профи­лактики рецидивов (Blasingame, 1998; English etal, 2000; Grubin et al, 2004). Результаты нашего исследования ука­зывают на то, что тестирование на полиграфе может иг­рать терапевтическую роль, так же как и выполнять ставшую уже привычной функцию «детекции лжи». На самом деле подтверждение того, что индивид был чес­тным в процессе лечения и под надзором, особенно в условиях, когда риск является реальной проблемой, мо­жет быть необходимым элементом в лечебном процес­се.

Точность

Хотя акцент на полезности тестирования на полигра­фе в условиях после вынесения приговора понятен, точ­ность его нельзя проигнорировать. Если испытуемые не будут верить в то, что детектор работает, то менее ве­роятно, что они раскроют важную информацию во вре­мя проведения исследования. Кроме того, осведомлен­ность о степени точности необходима для того, чтобы обнаружить явную ложь при отсутствии чистосердечно­го признания. Те, кто подвергается тестированию, рав­но как и те, кто полагается на его результаты, должны быть уверены в достоверности метода, стремясь сделать его клинически целесообразным.

Публикации содержат противоречивые оценки отно­сительно точности «детектора лжи», кроме того, многие исследования подвергались критике за их методологи­ческие недостатки (Furedy, 1996; Lykken, 1998; Cross & Saxe, 2001). В наиболее полном обзоре, недавно прове­денном группой специалистов по поручению Нацио­нальной академии наук США, сделан вывод о том, что наилучшая оценка точности полиграфа колеблется в пределах от 81 до 91% (National Research Council, 2002). Однако ни в одном из исследований, вошедших в отчет Национальной академии, не оценивалась точность «де­тектора лжи» при использовании его в условиях психо­терапии или после вынесения приговора. Нам известно только об одном исследовании точности полиграфа в условиях после вынесения приговора (Kokish et al, 2005). В этом исследовании, проводившемся в Калифор­нии, 95 лиц, совершивших сексуальные преступления, приняли участие в терапевтических группах; при гаран­тии анонимности их спросили о точности 333 проверок на «детекторе лжи», которые они завершили. Выясни­лось, что 18 индивидов неправильно обвинили в обма­не в 22 тестах, а шестерых неправильно признали гово­рившими правду в 11 тестах, в результате исследователи оценили общую точность их программы в 90%. На ос­нове представленных ими данных невозможно вычис­лить величины специфичности, чувствительности и про­гнозируемости. Мы использовали методологию, сходную с той, которую применяли Kokish и коллеги (2005). Наши результаты — показатель точности 85% в установлении правдивости ответов и 84% в обнаружении обмана — согласуются с результатами, полученными в выборке преступников, изучавшейся в Калифорнии. Несмотря на то, что эта методика зависит от неподтвержденных дан­ных из самботчетов испытуемых (причем сравнение их

сообщений с действительными результатами тестов не проводилось), сообщаемые показатели точности в обе­их выборках согласуются с оценками точности «детек­тора лжи», приведенными Национальной академией наук. Сами преступники также воспринимали точность «детектора лжи» в пределах этого диапазона, при этом большинство оценивали его как «умеренно» или «в выс­шей степени» точный.

Точность в клиническом контексте

Общая точность исследования на полиграфе оказыва­ется достаточной, однако интерпретировать ее относи­тельно специфических результатов непросто. Хотя по­казатель отрицательного прогноза (вероятность того, что тестируемый человек говорит правду тогда, когда иссле­дователь делает вывод «ложь обнаружена») в 97% очень высокая, показатель положительного прогноза (вероят­ность того, что человек лжет, в то время как исследова­тель делает вывод «ложь обнаружена») в 48% гораздо хуже. Однако это не означает, что результаты «детекции лжи» не точнее, чем случайное совпадение: площадь под кривой 0,85 свидетельствует о хорошей прогностичес­кой точности, равно как и данные о том, что «обманы­вающих» индивидов более чем в 5,5 раза чаще опреде­ляют говорящими неправду по сравнению с «необманы­вающими».

Низкая величина положительного прогноза частично может отражать систематические ошибки, связанные с самопрезентацией (пойманные на лжи обманывающие индивиды могут чаще утверждать, что полиграф давал ошибочные результаты, и реже признаваться, что мо­шенничали), однако важнее относительно низкий базо­вый показатель[†] обмана, полученный по сообщениям участников выборки, при этом в обмане признались только в 38 случаях из 263 тестов (14%). Важность ба­зового показателя обмана в группе тестируемых была подчеркнута в обзоре Национальной академии наук, в котором было обращено внимание на то, что там, где базовые показатели обмана низкие, даже высокоточный тест даст больше ложных, чем правдивых положитель­ных результатов (National Research Council, 2002). Это одна из главных причин, по которой в обзоре не поддер­живается использование «детектора лжи» в условиях содержания под стражей, где базовый показатель обма­на обычно низкий (каждый полагает, что в федеральных учреждениях имеется несколько тайных агентов); в об­зоре говорится о том, что тестирование с помощью «де­тектора лжи» становится целесообразным только тогда, когда базовый показатель обмана превышает 10%. Даже по результатам самоотчетов оказывается, что показатель обмана выше 10%, вероятно, будет иметь место среди участников лечебных программ для лиц, совершивших сексуальные преступления. Однако необходимо также отметить, что при тестировании после вынесения при­говора акцент делается меньше на том, «выдержал» ин­дивид испытание на «детекторе лжи» или «провалился», а больше на том, чтобы облегчить получение данных, важных для наблюдения и лечения. Получение «ошибоч­ного» результата при тестировании после вынесения приговора имеет намного меньше последствий, чем оши­бочные результаты при уголовном расследовании или проверке безопасности, где больше надежд возлагается на допрос.

Ложноположительные, ложноотрицательные результаты, сообщение правдивых и ложных сведений

Ни одна из изучавшихся нами переменных не позво­ляет дифференцировать преступников, которые чаще имели ложноположительные результаты, и тех, у кого чаще отмечались ложноотрицательные. Wait! и коллеги (1979) высказали предположение, что социализация мо­жет ассоциироваться с ложноотрицательными ошибка­ми. Хотя в нашем исследовании социализация и была связана с такими доменами (по NEO), как невротизация и добросовестность (Costa & McCrae, 1992), ни одна из этих характеристик не позволила провести различие между ложноотрицательными и истинно отрицательны­ми или истинно положительными результатами. Наобо­рот, в контексте исследования с помощью полиграфа не­которые индивиды могли испытывать чувство давления на них, чтобы они сделали ложные признания. Девять процентов преступников в нашем исследовании и 5% в исследовании, проведенном Kokish и коллегами (2005), заявляли об этом. Эти показатели свидетельствуют о не­высокой частоте такого явления, но, тем не менее, оно имеет определенную значимость. Мы установили, что высокий уровень невротизации и низкий добросовест­ности были характерны для тех, кто заявлял о даче лож­ных признаний, первая ассоциировалась с глубокими чувствами вины, страха и смущения, а также с высокой импульсивностью, а вторая с меньшей щепетильностью и надежностью. Это свидетельствует о том, что инди­виды, которые дают ложные сведения, вообще могут быть более эмоционально неустойчивыми и более им­пульсивными; в сложных ситуациях интервью они мо­гут справляться со своим состоянием, делая «призна­ния». В нашем исследовании шестеро из тех, кто заявлял о ложном признании, приписывали это страху иметь проблемы с должностными лицами, осуществляющими надзор, или ощущению давления со стороны исследо­вателя, проводившего тестирование на полиграфе.

В заключение можно сказать, что результаты нашего исследования поддерживают точку зрения, что провер­ка на полиграфе после вынесения приговора является полезным дополнением к лечению и надзору в сообще­стве над лицами, совершившими сексуальные преступ­ления. Показатели точности по сообщениям самих пре­ступников, исследованных с помощью полиграфа, по-видимому, достигают значимо высокого уровня, по­зволяя утверждать о полезности этого исследования.

КЛИНИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ

• Проверка на полиграфе после вынесения приговора является полезным дополнением к лечению и надзо­ру в сообществе за лицами, совершившими сексуаль­ные преступления.
• Точность результатов исследования с использованием полиграфа по сообщениям самих преступников согла­суется с точностью, выявленной в исследованиях, про­веденных в других условиях.
• Небольшая часть индивидов могут делать ложные признания.

ОГРАНИЧЕНИЯ

• Результаты исследования основаны на самоотчетах преступников, при этом их признания никоим обра­зом не сравнивались с действительными результата­ми тестов.
• Систематические ошибки, связанные с самопрезента- цией, могли повлиять на самоотчеты о ложноположи­тельных и ложноотрицательных результатах.
• Пятьдесят пять процентов из тех, кто соответствовал критериям отбора для исследования, отказались уча­ствовать в нем.

Выражение благодарности

Это исследование было поддержано за счет финанси­рования Государственной службой здравоохранения Программы по судебно-медицинским исследованиями и развитию. Однако мнения, высказанные в этой публи­кации, принадлежат авторам, а не Программе и не Ми­нистерству здравоохранения.

ЛИТЕРАТУРА

Ahlmeycr, S., Heil, Р., McKee, В., et al (2000) The impact of polygraphy on admissions of victims and offenses in adult sexual offenders. Sexual Abuse: A Journal of Research and Treatment, 12, 123-139.

Blasingame, G. D. (1998) Suggested clinical uses of polygraphy in community-based sexual offender treatment programs. Sexual Abuse: A Journal of Research and Treatment, 10, 37­45.

Costa P. T. & McCrae, R. R. (1992) Revised NEO Personality Inventory (NEO-PI-R) and NEO Five-Factor Inventory (NEO-FFI) Professional Manual. Odessa, FL: Psychological Assessment Resources.

Cross, T. P. & Saxe, L. (2001) Polygraph testing and sexual abuse: the lure of the magic lasso. Child Maltreatment, 6, 195-206.

Emerick, R. L. & Dutton, W. A. (1993) The effect of polygraphy on the self report of adolescent sex offenders: implications for risk assessment. Annals of Sex Research, 6, 83 -103.

English, K., Jones, L., Patrick, D., et al (2000) We need you to become experts in the post-conviction polygraph. Polygraph, 29, 44-62.

Furedy, J. J. (1996) The North American polygraph and psychophysiology: disinterested, uninterested and interested perspectives. International Journal of Psychophysiology, 21, 97-105.

Grubin, D., Madsen, L., Parsons, S., et al (2004) A prospective study of the impact of polygraphy on high-risk behaviors in adult sex offenders. Sexual Abuse: A Journal of Research and Treatment, 16, 209-222.

Hanson, R. K. & Thornton, D. (2000) Improving risk assess­ments for sex offenders: a comparison of three actuarial scales. Law and Human Behavior, 24, 119-136.

Harrison, J. S. & Kirkpatrick, B. (2000) Polygraph testing and behavioral change with sex offenders in an outpatient setting: an exploratory study. Polygraph, 29, 20-25.

Hindman, J. & Peters, J. M. (2001) Polygraph testing leads to better understanding adult and juvenile sex offenders. Federal Probation, 65, 8-15.

Kokish, R., Levenson, J. S. & Blasingame, G. D. (2005) Post­conviction sex offender polygraph examination: client- reported perceptions of utility and accuracy. Sexual Abuse: A Journal of Research and Treatment, 17, 211-221.

Lykken, D. T. (1998) A Tremor in the Blood: Uses and Abuses of the Lie Detector. New York: Plenum Press.

Madsen, L., Parsons, S. & Grubin, D. (2004) A preliminary study of the contribution of periodic polygraph testing to the treatment and supervision of sex offenders. Journal of Forensic Psychiatry and Psychology, 15, 682-695.

National Research Council (2002) The Polygraph and Lie Detection. Washington, DC: National Academies Press.

Nelson, H. E. & Willison, J. (1991) National Adult Reading Test (NART): Test Manual (2nd edn). Windsor: NFER-Nelson.

Waid, W. M„ Orne, M. T. & Wilson, S. K. (1979) Effects of level of socialization on electrodermal detection of deception. Psychophysiology, 16, 15-22.

[*] Программы поведенческой терапии сосредоточены на состоянии неадекватного сексуального возбуждения у преступника. В них используются методы редукции чувства напряжения при лечении этих индивидов, которые испытывают чувство гнева или тревоги перед совершением преступления. С 1960-х годов резко возросло не только количество терапевтических программ для лиц, совершивших сексуальные преступления, но и их комплексность и компетентность в реабилитации этих индивидов. — Прим, ред.

[†] Среднее количество повторения события, деленное на воз­можное количество повторения его — прим. ред.

Don Grubin, MD FRCPsych and Lars Madsen, BBehSc, MClinPsy, St Nicholas Hospital, Newcastle upon Tyne, UK.